Вячеслав Вето
психолог, психотерапевт

5 плюс 1, итого 6

Когда мне было 22 года я влюбился, второй раз в своей жизни, и снова, блин, по-настоящему: забросил учебу, чуть было не вылетел из института, позабыл всех своих друзей и даже перестал ходить с ними в баню по пятницам.
И вместо всего этого я был сами понимаете где.

Она была удивительная.
Она писала стихи.
Она рисовала.
Она знала, что такое strawberry.
Она называла меня петикантроп (а я до сих пор даже не знаю, как это пишется).
И при этом она любила еще и вышивать крестиком.
Ну то есть, просто офигеть, что за девушка.

А я-то всего и умел, что хорошо пел под гитару.
Впрочем, этого оказалось достаточно.

И вот мы идем с ней как-то по Солянке, взявшись за руки, а она мне и говорит: я беременна.
Надо признаться, она выбрала очень удачный момент, чтобы сказать мне об этом, потому что в эту самую секунду я глядел в сторону на какую-то витрину, и у меня в распоряжении были целые два-три мгновения, чтобы прийти в себя, принять решение и уже быть готовым посмотреть ей в глаза.

Но эти первые два-три мгновения были прекрасны.

Прежде всего я очень тихо подумал про себя: ой, б@яяя…
Потом еще что-то типа: во, влииип…
А потом: ну, Слава, ты и мудааак…
И мне захотелось бежать, бежать куда подальше, а еще лучше провалится сквозь землю, чтобы прямо сейчас в эту самую секунду вот здесь, в Москве, на Солянке, у дома 18 произошло землетрясение, чтобы земля разверзлась подо мной и я нахрен провалился куда-нибудь поглубже и навсегда.
Землетрясение, инопланетяне, ураган, все что угодно, только бы исчезнуть, но только так, чтобы это не выглядело бегством, но было провидением божьим.
Одним словом я ужасно испугался чего-то.

Я думаю, мне стоит упомянуть одну маленькую деталь, без которой вы вряд ли поймете весь этот ураган чувст, охвативший меня в ту минуту: к тому моменту, как я узнал, что она беременна, мы с ней были знакомы всего три недели, и у нас еще даже не было секса.
И еще она была официально замужем.
А я все эти самые три недели так старательно уводил ее у мужа, что мне это уже почти удалось.

Одним словом: ой, б@яяя, да и только.
(Надо признаться, хотя, впрочем, вы наверняка и сами это уже заметили, в самые критические моменты моей жизни я не отказываю себе в удовольствии ругнуться).

Так вот, произнеся про себя все эти сакраментальные фразы и помечтав немного про инопланетян, я взял себя в руки и решил, что бежать уже поздно, это нехорошо, я уже не имею права.
Как-то это не-по-рыцарски что-ли будет: увел и бросил.
Или: увел, а потом вернул.
Не хорошо.
Разве так поступил бы в моем случае Дон Кихот?
Или этот тысяча-чертей-Д'Артаньян?
Нет, конечно.

И я, взяв себя в руки и надев уверенное и невозмутимое лицо от идальго, повернулся к ней и сказал: хорошо!

Вот так и появилась в моем паспорте запись о моем первом ребенке.

Мы были вместе чуть больше двух лет.
Как и полагается, между нами было много ссор, но еще больше было всего замечательного, и все-таки, когда Дашке исполнилось полтора года, я ушел.
Можно, конечно, говорить, что между нами что-то не заладилось, отчасти это и вправду было так, но все-таки это было не самое главное.
На самом деле, я не выдержал ту тяжесть вранья, которое сам же и затеял.

Мне во_что_бы_то_ни_стало нужно было, чтобы для всех окружающих я был единственным и "настоящим" отцом этого ребенка и любое упоминание о НЕМ (о настоящем биологическом отце) приводило меня в бешенство.
Всем своим друзьям я сказал, что это мой ребенок.
Я получил официальное отцовство.
Я настоял на том, чтобы у Дашки была моя фамилия.
И само собой, и это даже не обсуждалось, она звала меня "Папа".
И я потребовал, чтобы и духу ЕГО не было в нашем доме.
И если бы я только мог, я бы, наверняка, потребовал, чтобы ОН вообще сдох. Как будто вместе с ЕГО полным исчезновение ко мне могло прийти облегчение.

Одним словом, я решил раскрутить землю в обратную сторону и, само собой, у меня ничего не вышло. Я надорвался.
Потому что то, чего я хотел добиться, была не_правда.

Мне было 24 года, и я тогда еще не понимал самого важного: все это полная хрень, отец я или не отец, биологический или официальный, по сравнению с тем, когда приходишь домой, а ребенок бежит к тебе, вытянув свои руки и на ходу теряя изо рта соску от радости, и прижимается к твоим ногам, а ты, кидая на пол все свои сумки, поднимаешь его, подбрасываешь вверх, а потом прижимаешь к себе крепко-крепко, а он обхватывает твою шею и тоже прижимается к тебе изо всех своих маленьких сил. Вот это и есть правда, а другой и не надо.


Через пару лет я женился.
А еще через четыре года у меня родился сын, а еще через два - дочь.
Я точно помню, что у меня даже и мыслей таких не было, хочу ли я детей или нет. Семью завел? Значит должны быть и дети. Это как, если вы купили холодильник, глупо ведь не положить в него еще и продукты.

Все это было до того запрограммировано во мне, что я даже и не помню те моменты, когда жена мне сообщала, что она беременна.
Наверное, я даже радовался этому, как радуются люди, когда успевают на электричку.

…Когда пришло время рождаться моей дочери, мы были чуть ли не за двести километров от Москвы.
Я потом, вспоминая, удивлялся: как можно было девять месяцев ждать, и в последнюю неделю нафиг прозевать все сроки?!
Ну да ладно.
Мы решили рожать дома.
Прошли курсы, договорились с акушеркой и умотали, придурки, в деревню.
Как это обычно и случается, схватки начались вдруг и ни с того ни с сего. Мы быстренько перебежали трехкилометровое поле, сели в машину и помчались домой, слава богу, день был будничный и пробок к Москве не было.
Подъезжаем, а лифт-то сломан, ну кое-как поднялись на 10 этаж.
Заходим домой, сумки скинули, разделись, и жена мне и говорит, а ну-ка глянь, как там дела.
Я туда а_ну_ка_глянул и чуть в обморок не упал: мамочки мои, голова-то уже на половину вылезла!

А АКУШЕРКИ-ТО ЕЩЕ НЕТ! ОНА, БЛИН, В ПРОБКЕ ЗАСТРЯЛА!!!

Что тут началось, страшно вспомнить.

Жена стонет в ванной под душем, а я бегаю по квартире и кричу: Катя, только умоляю тебя, не клади трубку! Умоляю, скажи, что мне делать?! Меня ведь не учили, блин, принимать роды, меня учили тихонько сидеть на кухне и ждать, когда все закончится!!! Только не клади трубку! Когда ты будешь, ты где?
ЧТООООО??? ГДЕЕЕЕЕ???? О БОЖЕ!!!

В ужасе бегая по квартире, я время от времени забегал еще и в ванную, и в какой-то момент я понял, что просто бегать по квартире уже не помогает, эдак можно будет не только схватки прозевать, но и еще кое-что по-важнее.
Я примотал скотчем телефон к уху, присел на кухне на дорожку, и решительно зашел в ванную, уселся на корточки рядом со стонущей женой и подставил руки, приготовившись ловить все, что будет вываливаться оттуда. Я даже на мгновение зажмурился, чтобы ничего не видеть, но потом усилием воли все-таки открыл глаза.
Ждать пришлось не долго, где-то минут через пять что-то синенькое и с какой-то веревочкой посередине, которая уходила вверх и туда, шлепнулось мне в руки, и ужас овладел мной: мне показалось, что оно не дышит!

Оно лежало у меня на руках, веревочка была достаточно длинная, чтобы я мог привстать, и я привстал.
Мне показалось, что моя жена тоже с ужасом смотрит и ждет, запищит или нет.
Это было как в фильме, когда кому-нибудь делают искусственное дыхание, давят несколько раз на сердце изо всех сил, потом пауза, и щупают пульс: бьется?
Господи, да что же это такое, а? Почему она такая синенькая, может, все-таки что-то не так?
Эти секунды были невыносимы…

И в этот самый момент запищало.
И вы знаете, все напряжение вдруг как рукой сняло, затмение прошло и выглянуло солнце.
Я перенес их в комнату, накрыл одеялом, надел шапочку дочери и шерстяные носки жене, и мы стали ждать акушера.

Та вскоре приехала, вручила мне ножницы, которыми я аккуратненько отсоединил Польку от мамы, а затем я своими собственными руками сам завязал узелок. Говорю это с гордостью, уж извините, не каждому выпадает такая честь завязать пупок своей дочери. Потом Катя где-то что-то присыпала-помазала, взяла весь гонорар и ускакала на следующие роды, пожелав нам полнейшего счастья…

Через три года я ушел от жены.
По этому поводу я сейчас хочу сказать только две вещи: 1) и слава богу, что ушел, и 2) слава богу, что ушел только от жены.


Когда моя нынешняя жена узнала, что беременна, она так обрадовалась, что у нее свело челюсть, и мы даже ездили ко врачу, чтобы снять улыбку с ее лица.

Это был эдакий старичок-профессор очень интеллигентного вида, и когда мы вошли, он вполне закономерно спросил: ну-с, и что у нас случилось?
На что моя жена, продолжая, прямо скажем, по-идиотски улыбаться, ответила: я беременна, на что доктор в свою очередь сказал: очень интересно.
Он посмотрел на нее с ног до головы, как бы раздумывая, что же ему следует теперь сказать, раздевайтесь или откройте рот, но тут он, видимо, вспомнил, что он хирург, а не гинеколог, и сказал: ну-с, посмотрим!, вполне уже сообразив, что беременность тут ни при чем, а вот эта странная и беспричинная радость на лице пациентки очень даже любопытна.

Через некоторое время, когда мы вдруг узнали, что у нас будет двойня, я подумал, ну вот, сейчас опять придется ехать в травмопункт, но все обошлось, жена тут же схватила себя за подбородок и невероятным усилием удержала девятый вал распиравших ее чувств. И только глаза чуточку вылезли из орбит, но это потом прошло само собой.

Мы ждали наших общих детей очень долго, и все как-то не получалось.
Впрочем, "как-то не получалось", это конечно все отговорки.
Понимаете, если без ложной скромности, то я очень ответственный отец, и в тот момент, когда ребенок начинает меня узнавать, во мне включается какая-то потайная кнопка отцовской любви, которую потом выключить уже невозможно.
Я был не готов, я попросту не хотел больше детей.
Слишком много моей энергии уходило на сына и дочь, мне так много нужно было им дать, и я так боялся их упустить, что бессознательно тормозил процесс. Какие, нафиг, еще дети, когда и с этими двумя уходит столько сил?
И я как бы говорил своим сперматозоидам всякий раз: вы там не очень-то шустрите, погодите чуток.

Но время шло, и я сначала с некоторым удивлением, а потом и с какой-то болью начал замечать, что у моей жены каждый раз глаза на мокром месте, когда она видит проходящую мимо беременную женщину.
Странно, она так много давала моим детям, она ведь была для них ничем не хуже самой замечательной мамы, чего ей еще не хватает?
Оказалось, что своих собственных.

Через несколько лет ожиданий стало очевидно, что если все так и продолжится, то произойдет следующее: она, конечно, вряд ли уйдет от меня, для этого она меня слишком любит, но она будет несчастна.
А значит, и я тоже буду несчастен вместе с ней.
К тому же это будет еще и нечестно, почти предательство с моей стороны, потому что, когда я ее кадрил, ну то есть еще задолго перед нашей свадьбой, то сказал, что хочу от нее детей. Знаете, это у меня само собой как-то вырвалось, спонтанно, но она, блин, очень запомнила, и возможно, это и было то самое, на что я ее как следует и подцепил.

Сейчас нашим пацанам уже больше года и я просто тащусь и от них и от старших детей, и от жены своей тащусь, одним словом, от все своей семьи тащусь.

Я вот сейчас немного приболел, и моя жена в ужасе, как бы я их всех не перезаражал, надела на меня повязку, чтобы я чихал сам в себя, и прогнала меня в гостевой домик на второй этаж.
Это невыносимо, я вам скажу.
Я время от времени выхожу на улицу, а они гуляют, и Ярик с Мириком начинают мне что-то там кричать на своем тарабарском языке и тянуть ко мне свои ручки, а я не могу подойти к ним, обнять, поцеловать.
А вчера я разговаривал с ними через окно, словно я в тюрьме.
Это ужасно.
И старшим моим детям строго на строго приказано не подходить ко мне ближе чем на три метра. А я так привык всех их обнимать и целовать по сто раз на дню, что прям всей кожей чувствую, как мне этого не хватает.
И я умоляю жену: ну дай ты мне, христа ради, их хоть обнять, я даже дышать не буду на это время!
А жена говорит: нет.
И я ее понимаю, это, конечно, будет полный пи$@ец, если все повторится как в январе, когда все болели.

А три месяца назад произошло вот еще что.
Сидим мы ужинаем и жена вдруг захотела добавить себе кетчупа в спагетти, встает, подходит к холодильнику, открывает дверцу и вместо того, чтобы просто взять кетчуп, почему-то обеими руками вдруг зажимает себе рот, делает такое странное движение вперед всем телом, словно ее тошнит, и бегом в ванную.

Оказалось и вправду, тошнит, и это было очень даже хорошо слышно даже через два лестничных пролета.

Где-то я это уже видел, подумал я про себя, и с какой-то тревогой стал вспоминать, где и когда.

И точно, это было два года назад осенью как-раз за шесть месяцев до того как родились наши пацаны, одним словом, это было то самое страшное слово - "токсикоз".
Вот это подстава, подумал я, и на этот раз мы уже наверняка все умрем от недосыпа.

Как это могло произойти?!!!
Нет, я само собой понимаю, как, но КАК?
Я стал вспоминать, когда у нас с ней последний раз был этот, ну как его, ах да, секс, и так и не смог вспомнить.
Все это от того, наверное, что, согласитесь, в нашей ситуации это было бы в высшей степени легкомысленно тратить редкие свободные минуты исключительно на какой-то там понимаешь секс, если одновременно с сексом можно еще и вздремнуть.

И вот что странно: жена моя сейчас уже на пятом месяце, она уже как маленький бегемотик, и я все жду, что нам станет тяжелее, а тяжелее все как-то не становится. Мне по крайней мере.
А даже наоборот, какая-то движуха пошла, опять какие-то приготовления, еще одна кроватка, переселение малышей в другую комнату, вот я поменял отопление, чтобы не мерзнуть как в прошлую зиму, теплицу поставил, чтоб свои огурчики-помидорчики по весне…

А ради чего еще жить и работать, спрашивается?